?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



1912 г.

Из воспоминаний Р. Нижинской:

"Тело Нижинского — Фавна плотно обегало сплошное трико светло-кофейного цвета с большими коричневыми пятнами, задуманное и исполненное так, что невозможно было понять, где кончается костюм и начинается тело. Создавалось полное впечатление ес­тественной кожи сказочного существа. Бедра обвива­ла гирлянда из зеленых растений, заканчивающаяся сзади маленьким хвостиком; голову покрывал золотой парик с двумя торчащими завитками-рожками. Перед зрителем представал сам юный фавн — полуживотное-получеловек.

Грим полностью изменил лицо Нижинского, пре­красно поддающееся трансформации. Подчеркнутая раскосость глаз придавала ему сонное и томное вы­ражение. Губы, от природы тонкие, Вацлав сделал го­раздо толще. Уши удлинил и заострил с помощью воска телесного цвета. Весь облик фавна источал ис­тому и чувственность. Нижинский не имитировал, он стремился воссоздать образ умного животного, почти человека, но все-таки не ставшего им.

Даже Дягилеву и Баксту передалось нервное воз­буждение памятного вечера. Сергей Павлович то и дело ходил взад-вперед со сцены за кулисы, где Бакст командовал осветителями, в последние минуты все еще усовершенствуя оборудование. Труппа присутствова­ла в полном составе: Карсавина, Лопакова, Больм — все. То же волнение царило и в зрительном зале. Париж — весь Париж — собрался здесь. Ждали новый балет — балет Нижинского! В программе зна­чилась прелюдия Дебюсси «Послеполуденный отдых фавна», вдохновленная изысканной эклогой их сооте­чественника Малларме. Сумеет ли этот русский ар­тист передать дух Древней Греции, воссозданный дву­мя выдающимися французами? Какова будет его ин­терпретация? Ждали чего-то совершенно отличного от фокинских балетов, но никто не предполагал уви­деть новую форму искусства.

Все двенадцать минут хореографической поэмы зрители сидели неподвижно, ошеломленные настолько, что даже не пытались проявлять свои чувства. Но как только занавес упал, началось почти невообразимое. Крики одобрения и возмущения сотрясали воздух подобно раскатам грома. Невозможно было услышать голос соседа. Бешеные аплодисменты и свист смеша­лись после окончания одного из самых захватываю­щих спектаклей в истории театра.

Огюст Роден, сидевший в ложе рядом со сценой, встал и закричал: «Браво! Браво!» Другие засвистели. Неслись возгласы; «Бис! Бис!», «Сногсшибательно!», «Нелепо!», «Неслыханно!», «Бесподобно!». Взрывы ап­лодисментов нарастали. Все громко делились впечат­лениями. Интеллектуальный Париж раскололся на два лагеря: рго и соntrа «Фавна». Но одобряющих спек­такль зрителей было большинство.

Занавес поднялся, и «Послеполуденный отдых фавна» был исполнен во второй раз. Публика про­должала неистовствовать. Сергей Павлович побежал в гримерную к Нижинскому, где уже собрались Бакст и другие. «Это успех!» — воскликнул Дягилев. «Нет, они не поняли меня», — покачал головой Вацлав. «Да нет же, все чувствуют — произошло событие огром­ной важности». В гримерную стекались друзья Дяги­лева и Нижинского, балетоманы, журналисты. Василий не мог сдержать людскую лавину, Нижинского окру­жили, поздравляли, утешали... Царил неописуемый хаос. Никто толком не знал, что произошло, кто победил, ус­пех это или поражение, — так после решающей битвы вначале точно неизвестно, кто же выиграл сражение.

Подошел Роден и со слезами на глазах обнял Вацлава: «Мои мечты осуществились. И это сделали вы. Спасибо». Теперь Нижинский почувствовал, что его действительно поняли, по крайней мере те, чье мне­ние имело для него значение.

Следующим утром Сергей Павлович, как обычно, читал прессу. Он сразу же увидел, что на представле­ние «Фавна» откликнулись почти все газеты, но мне­ния критиков явно разделились. Однако единодушно признавалось, что в хореографии произошла револю­ция, и бурно обсуждалась новая форма искусства, так неожиданно представленная зрителям."

2007 г.

Николай Цискаридзе:

"...мне неинтересно было просто выбежать на сцену и как-то подпрыгнуть. Понятно, что и деньги заплатят, и зритель поаплодирует, и потом критики что-то напишут - кто хорошо, кто плохо. Но дело в том, что хочется еще и творчества. А когда Андрис Лиепа стал заниматься проектом "Русские сезоны. XXI век" и первое, что предложил мне, - балет "Синий бог", задача представилась очень заманчивая. Никогда никто из современников не видел этого балета: иных уж нет, а те далече... А когда я посмотрел эскиз и вообразил себя в этом наряде, то понял, что работа всем нам доставит большое удовольствие...Я люблю не концерты, а спектакли. Потому что есть декорации, есть партнеры по сцене, которые помогают: спектакль есть спектакль. И когда возникла идея, что можно сделать все, как было нарисовано у Бакста и сделано у Дягилева, я с радостью согласился еще раз начать все сначала и попытаться вернуться к этому прекрасному спектаклю. Что касается балета "Послеполуденный отдых фавна", то из русских танцовщиков его никогда никто целиком, полным спектаклем, в России не танцевал - я буду первым. Есть ключевые фигуры в каждом деле, без которых невозможно существовать потом. Вацлав Нижинский - один из таких танцовщиков, который определил целую эпоху в ХХ веке. С ним, с его именем сравнивали многих великих артистов балета, появившихся после него. И здесь надо заметить, что гений Дягилева (помимо того, что он собрал великих людей и помог создать им такие произведения) заключался еще и в том, что он запретил снимать Нижинского. Потому что Дягилев был дальновидным человеком и понимал, что эстетика меняется очень сильно, и особенно эстетика красоты и эстетика движения. Сохранились только описания и фотография, существует миф, то есть самое прекрасное, что может быть...Но не восхищаться Нижинским невозможно. И то, что я на себя примеряю его роли: понимаете, так делали все до меня, кто танцевал и кто находился в моем положении, и так будут делать еще очень многие люди, которые придут после..."


Репетиция Фавна
фото -
divanna