?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

"...В узких, мокрых траншеях на левом берегу маленькой речушки Вартайя, в Курляндских лесах, солдаты гвардейских ленинградских дивизий, прижав к груди автоматы, ждали сигнала в бой. Ждали мы, ждали наши товарищи справа и слева по всей линии фронта от Тукумса до Либавы.
А напротив, на безлюдном на вид берегу, притаился враг - трехсоттысячная Курляндская группировка гитлеровских войск под командованием генерала от инфантерии Гильперта. Отборные армии, полукольцом притиснутые к морю, упрямо держались за этот клочок чужой - нашей - земли.
Немцы давно поняли, что "блиц" лопнул, последнее "ва-банк" не удалось, но все-таки в этот день с самого рассвета с арийским упорством, не переставая, обрушивали на наши траншеи шквалы огня, словно торопились поскорее выпустить оставшийся боезапас.
В этот день, 8 мая 1945 года, с самого утра на всех языках мира дикторы британских радиостанций объявляли, что "в двенадцать часов дня по Гринвичу премьер-министр Уинстон Черчилль первым сообщит миру об окончании кровопролитной войны в Европе". И он выступил. Он говорил о подписании акта о безоговорочной капитуляции германских сухопутных, военно-воздушных и других войск перед экспедиционными силами союзников. Еще он сказал, что акт этот - предварительный, а окончательный будет подписан в Берлине сегодня. 8 мая. В конце речи он воздал хвалу Богу и Соединенным Штатам Америки, подавляющие силы и ресурсы которых, по его мнению, решили исход войны. "Союзнички", как их называли у нас в окопах, и здесь остались верны себе - поспешили возложить чужие лавры на собственные головы.
...А гвардия готовилась к последнему броску. Томительно долго тянулись часы. Но красная ракета так и не взвилась. В четыре часа дня внезапно смолк противоположный берег, и через несколько секунд из узкой замаскированной ячейки показалась винтовка, на штыке которой болталось белое полотенце. Рядом появилась другая, с привязанной рубахой, дальше снова полотенце на штыке и так далее, по всей линии, на десятки километров. Враг капитулировал и здесь, на этой латвийской речке.
Девятого мая и в следующие за ним дни мы, полуоглохшие от непривычной тишины, еще не свыкшиеся с мыслью, что война окончилась, шли по латвийским дорогам. Навстречу нам бесконечными вереницами, колонна за колонной, ротами и полками, целыми дивизиями двигались так бесславно окончившие свою карьеру гитлеровские гренадеры. Мы видели, как, пряча глаза, отстегивали кортики и сабли немецкие генералы.Мы видели страх на лицах офицеров, старавшихся незаметно сбросить ордена и нашивки.
Я помню группу эсэсовцев, сидевших на обочине дороги. При нашем появлении они вскочили и вытянулись. Один, видимо, старший, высокий офицер в новеньком мундире и лаковых сапогах, вся грудь в бесчисленных крестах и значках, спросил: расстреляют их сейчас или позже?
Глупец! Он не знал, не мог понять одного: пусть еще не остыла ненависть, еще дымятся развалины, но русский солдат побежденного не бьет."

Comments

( 3 комментария — Оставить комментарий )
viktorialopez
7 май, 2009 17:18 (UTC)
Спасибо. Такие дневники очень интересно читать. А у Вашего отца еще и слог отличный.
P.S. шепотом - надо очепятку в слове "тресоттысячная" поправить.
anarivel
8 май, 2009 09:28 (UTC)
Спасибо, исправлено! А насчет слога - он же после войны журналистом стал...
sergey_kozyrev
12 май, 2009 20:21 (UTC)
Спасибо за публикацию этих прекрасных строк.
( 3 комментария — Оставить комментарий )