?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



 
1867 год. Тяжело больной 64-летний композитор во второй раз приехал в Россию. Отвергнув выгодное приглашение в Нью-Йорк, Гектор Берлиоз принял предложение дать четыре концерта в Санкт-Петербурге. 


Однако концертов оказалось больше - шесть в Санкт-Петербурге  и два в Москве - 8 и 11 января 1868 года...Москва встретила композитора бурей восторгов.
 

В распоряжении Берлиоза семьсот оркестрантов и солистов, хор. В программе авторские произведения и еще Моцарт, Бетховен, Глинка.
Из вспоминаний А. Орешникова, одного из слушателей концерта в Манеже:

"Публику стали просить занять места. Постепенно всё стало успокаиваться. Когда успокоился оркестр, на эстраде появился Берлиоз. Тогда меня это совершенно не тронуло, но сейчас воспоминание о его появлении приводит меня в волнение. Я вижу Берлиоза худого, элегантно одетого во всё чёрное, он был сгорблен, но, дойдя до своего дирижёрского места, выпрямился и отдал публике поклон. Его причёска была очень живописна, он был в белом жилете, в руках у него была палочка. При его появлении музыканты встали все, как один, заиграв туш. Раздались оглушительные аплодисменты, крики приветствия, что очень подбодрило Берлиоза, он как-то сразу ещё больше выпрямился и помолодел, голова его стала ещё более живописной. Он кланялся публике, которая продолжала аплодировать, и музыкантам, которые все стояли. Приветствия продолжались, публика неистовствовала.

Меня охватило нетерпение, я ждал, когда оркестр начнёт свой шум и треск, а аплодисментам не было конца. Берлиоз всё склонял свою голову. Оркестр играл туш.

Наконец, всё стало успокаиваться. Оркестр замер, и затем послышались звуки. Я услышал шёпот: «Он ведёт оркестр без партитуры»...

После окончания концерта начался триумф Берлиоза. Его засыпали цветами. Долго продолжались исступлённые крики восторга. Бурные аплодисменты не смолкали. Музыканты ударяли по декам своих скрипок и виолончелей. После говорили, что нигде и никогда Берлиоза никто так не принимал и нигде он не имел такого успеха.

Стоило только Берлиозу удалиться, как взрыв публики вновь вызывал его. Все вышли из своих лож и толпились у эстрады. Яблоку негде было упасть.

Колоссальное здание манежа было битком набито. Я был смелым и любопытным мальчиком. Мне удалось пробраться к эстраде и близко увидеть Берлиоза.

е

Он был бледен. Его седые волосы были светлы, как пепел.

Сгорбившись, он поправлял тонкой рукой волосы, которые падали ему на лоб.

Когда он удалился, публика вновь разразилась бурными, долго не смолкавшими аплодисментами, криками приветствия, и Берлиоз вновь появился, он подошёл к музыкантам, пожал некоторым из них руки, затем стал раскланиваться с публикой, сказав по-русски «спасибо». Раздался бурный взрыв восторга, крики «ура» и «браво».

По-русски и по-французски стали кричать «приезжайте ещё». И я увидел: из глаз Берлиоза скатились две тяжёлые слезы, и он, низко поклонившись, тихо удалился.

Много лет спустя, прочитав работы Владимира Васильевича Стасова, я понял, какие это были слёзы у Берлиоза. Нигде он не был так принят и обласкан, как на последнем концерте в Москве.

Франция его не признавала и смеялась над ним, а у нас, в стране, в которой только что началась музыкальная жизнь, передовые русские музыканты поняли этого нелюбимого сына французского народа, встретили его, как и подобает встретить великого артиста, и дали ему возможность на краю могилы почувствовать, что он велик, что он понят."


 

Берлиоз будет вспоминать о России до конца жизни и обратится благодарной памятью к русским слушателям и в своих "Мемуарах", которые закончит словами:

"Какая из двух стихий может вознести человека до самой высшей из всех вершин:любовь или музыка? Это трудный вопрос. И все же я отвечу так: любовь не может дать представления о музыке, а музыка может дать представление о любви...Но зачем отделять одну от другой? Они два крыла одной души..."

Использованы материалы сайта www.hberlioz.com, а также материалы Н.Н. Молевой и Е. Доленко. 
 
P.S. Теперь я знаю,  чей образ был взят Луи де Фюнесом в качестве прототипа (по крайне мере, внешне) дирижера Станисласа Лефорта в комедии "Большая прогулка". Подтверждением этому служит также фраза Лефорта: "Когда я работаю, в зале не должно быть никого, кроме Берлиоза и меня", а также исполнение в финале марша Ракоци! Впрочем, и в начале он репетирует с оркестром именно Берлиоза...